Славянское Язычество - история, культура, философия, литература, поэзия, фото-, ...



Образ русалки в русской литературе




Русалка относится к числу наиболее популярных образов народной мифологии, представленной в отечественном искусстве и литературе в частности.
А.Ахматова, А.Блок, А.Введенский, Н.Гоголь, М.Горький, Н.Гумилев, В.Даль, С.Есенин, В.Жуковский, Н.Заболоцкий, Я.Полонский, М.Лермонтов, А.Пушкин, А.Ремизов, Ф.Сологуб, И.Тургенев, А.Чехов - таков список писателей и поэтов классического века русской литературы, в творчестве которых русалка заняла значительное или весьма скромное место, причем здесь приведены наиболее широко известные писатели и поэты.
Можно напомнить всем известную с ранних лет строчку Пушкина: "Русалка на ветвях сидит", его же драму "Русалка", до сих пор очаровывающую и ставящую в тупик пушкинистов-литературоведов и режиссеров театра и кино. На слуху у нас и лермонтовское: "Русалка плыла по реке голубой..."; и гумилевское: "На русалке горит ожерелье, И рубины греховно красны". Вспоминается и прекрасная панночка Гоголя ("Майская ночь, или Утопленница"), и "Русалочьи сказки" А.Н.Толстого, и рассказ Кости из тургеневского "Бежина луга" о плотнике Гавриле, которого встреча с русалкой сделала навеки невесе-лым.

"Литературные" русалки, пожалуй, не менее разнообразны, чем подлинно фольклорные. Время, мода, интересы и мировидение, индивидуальный стиль, художественные задачи делали образ русалки сугубо личностным для каждого автора. В этом смысле не будет ошибкой сказать: сколько произведений о русалках, столько и разных русалок.
И все же есть общие мотивы, сюжеты, есть традиционные для литературы характеристики внешности русалки, ее поведения.

Интерес к этому персонажу со стороны многих перечисленных авторов, скорее всего, подогревался с двух сторон. Первое - это увлечение античной и германской мифологией, средневековыми европейскими сказаниями и творчеством западных романтиков, где в изобилии встречаются наяды, нимфы, ундины, сирены, где бесконечное количество раз поет свою дивную песнь белокурая красавица Лорелея с берегов Рейна. Русская поэзия конца XVIII - первой половины XIX века (особенно переводная и подражательная) часто использовала эти образы. Можно указать хотя бы на балладу В.А.Жуковского "Рыбак" и его же старинную повесть "Ундина". Второй источник - это непосредственно русская мифология, примерно с середины XVIII века привлекшая внимание писателей, собирателей, издателей, широкую читающую публику.
Неудивительно, что в нашей поэзии довольно рано сложился собственный образ русалки, опирающийся на русские народные поверья, но наделенный и чертами близкого ей европейского персонажа.
Если в представлении русских крестьян русалка всегда связана с рекой, прудом, то в книжной поэзии она нередко - дочь моря, переселенная сюда не без влияния знаменитой сказки Г.Х.Андерсена.

Известный всем европейским народам мотив опасности русалки (в первую очередь для юношей, мужчин) в поэзии получал уточнение: опасна поющая дева. В русских фольклорных текстах русалка чаще слушает певца, сама же почти никогда не поет, у нее нет чар сирен и романтической Лорелеи. Русская русалка завлекает чарующим смехом или пугает диким хохотом. Она скорее страшна, чем прекрасна. Длинные волосы ее похожи на кудель, и расчесывает она их не для того, чтобы "шелком кудрей" заманить пловца или путника, а по не высказываемой, но глубоко чувствуемой архаической связи с прядением. Русалка формально является "нечистью", потому всегда простоволоса и нерасчесанна, какие бы усилия она ни прикладывала в попытке уподобиться человеку, волосы которого должны быть соответствующим образом уложены, приведены в порядок.
Русские поэты, создавая свой, романтический облик русалки, наделили ее неземным голосом и невероятно красивыми волосами, сделав акцент на роковом сочетании внешней привлекательности и смертельной опасности. Таким образом, волшебное пение и роскошные волосы поэтических русалок - результат влияния творчества европейских собратьев по перу.
Красивые нагие девы, утопленницы, превращенные в русалок, хорошо известны украинскому фольклору и почти не знакомы русскому. Поэтому этнографически точен Гоголь, описывая украинские верования в "Вечерах на хуторе близ Диканьки". Русская же поэзия, повторим, отличалась своеобразным соединением европейской и русской (точнее, восточнославянской) традиций. Такова, скажем, "Морская краса" И.Бунина, стилизованная под фольклорный стих:
Уж как на море, на море,
На синем камени,
Нагая краса сидит,
Белые ноги в волне студит,
Зазывает с пути корабельщиков...

Н.Гумилев в стихотворении "Русалка" называет свою героиню девой-ундиной. Надо заметить, что не единожды поражает этнографическая верность деталей, естественно и ярко вплетенных в ткань поэтического текста. Чего стоит пушкинское: "Русалка на ветвях сидит" (в языческом быту славян русалка была положительным образом: сидела на дереве в лесу и, в отличии от своенравного лешего указывала правильную дорогу к дому, городу, ручью) - или слова подруг бросившейся в Днепр дочери мельника: "нас греет луна"; ахматовское: "Ива - дерево русалок" - или такой штрих в поэме К.Случевского: злая зима "юрких русалок опасный народ спрятала в тину, в коряги, под лед" ("В снегах"); или фрагмент из "Семика" Алексея Толстого:
Ох, Семик, Семик, ты выгнал из бучила,
Водяниц с водою чистой разлучил,
И укрыл их во березовый венец.

Сюжет обычно практически целиком построен на малороссийских преданиях и поверьях, хорошо известных писателям и, видимо, не раз слышанных ими в родных Губерниях. Героиня повести, покинутая любимым, бросается в воду и превращается в русалку. Мать пытается вернуть ее к человеческой жизни, воспользовавшись тем кратким временем, когда русалки, по поверью, появляются среди людей. Происходит это на "зеленой неделе" перед Троицей. С помощью колдуна удается оставить в родном доме, но с уходом русалок она впадает в сон, подобный смерти. Через год в ту же пору вновь появляются русалки, она оживает и навсегда покидает людей. "Синева исчезла, глаза засверкали, какая-то неистовая и как бы пьяная улыбка промелькнула на губах. Она вскочила, трижды плеснула в ладоши и прокричав: наши! наши! наши! пустилась как молния за шумною толпою... и след ее пропал!"

Далеко не случайно в русской прозе фольклорные сведения о нежити звучат обычно из уст крестьян, представителей городской бедноты, мелкого чиновни-ества и других в виде прямой речи от первого лица. Достоверность таких рассказов очевидна, на них можно ссылаться, как на полевую запись этнографа или фольклориста.
"Вот и присел он под дерево; давай, мол, дождусь утра, - рассказывает тургеневский Костя, - присел и задремал. Вот задремал и слышит вдруг, кто-то его зовет. Смотрит - никого. Он опять задремал - опять зовут. Он опять глядит, глядит: а перед ним на ветке русалка сидит, качается и его к себе зовет, а сама помирает со смеху, смеется... А месяц-то светит сильно, так сильно, явственно светит месяц - все, братцы мои, видно. Вот зовет она его, а такая сама вся светленькая, беленькая сидит на ветке, словно плотичка какая или пескарь..." ("Бежин луг").
Костин рассказ - типичная быличка, записанная буквально дословно. Другой тургеневский герой - кучер Ефрем из драматической сцены "Разговор на большой дороге" - изображает русалку, в которую превратилась его жена (он пересказывает свой сон), исходя из фольклорных представлений о ней: "Какая, говорит, я тебе жена - я русалка. Вот постой, я тебя съем. Да как разинет рот - а у ней во рту зубов-то, зубов, как у щуки..."

Иногда писатели специально подчеркивали близость своего повествования подлинным фольклорным текстам, хотя это вовсе не мешало им создавать собственную интерпретацию сюжета. "Башкирская русалка" В. Даля начинается фразой: "У кочевых башкиров осталось еще много своих поверий и преданий". Толчком к написанию "Русалки" Пушкина послужило известное поэту предание о том, как мельник "продал мельницу бесам запечным, а денежки отдал на сохранение русалке". По-видимому, чисто русской чертой является ус-тойчивая соотнесенность русалки с какими-то неясными, невысказываемыми переживаниями. Русалка очень часто изображается тоскующей:
Я не спал, - и звучало
За рекой,
Трепетало, рыдало
Надо мной.
Это пела русалка.
(Ф.Сологуб. "Я не спал...")

У русалки чарующий взгляд,
У русалки печальные очи...
(Н. Гумилев. "Русалка")


Есть и одиночные исключения, где русалки беззаботно смеются:
И раздается на все-то озера
В тишине заповедного бора
Безо всяких нежданных помех -
Переливный русалочий смех.


Объясняется это свойственной поэту идеализацией "родной старины", преклонением перед "старой былью родимых былин".

Народные поверья серьезно изучались А.Н.Толстым и послужили ему своеобразным строительным материалом при создании фольклоризованных "Русалочьих" и "Сорочьих сказок". Так, в сказке "Иван да Марья" талантливо использованы разнообразные народные представления о русалках. Марью, сестру Ивана, русалки затягивают в озеро и превращают в липку. "Царь водяной меня в жены взял, теперь я деревяница, а с весны опять русалкой буду", - жалуется сестра брату. Иван добывает Полынь-траву, бросает ее в лицо водяному и в липу - и Марья возвращается к нему. Сказка "Ведьмак" включает маленький эпизод похищения русалками месяца: "...ухватили голубой месяц и потащили в самую пучину. На дне речки стало светло, ясно и весело", что отражает известный фольклорный мотив связи русалок с луной.

Наряду с близкими фольклорно-этнографическим или романтическим западноевропейским образам, русская литература знает и сугубо авторские версии русалок.
Сергей Есенин, обратившись к традиционной для русской литературы теме трагического столкновения "детей природы" с носителями нового русского мыш-ления и новой культуры ("Цыгане" Пушкина, "Бела" Лермонтова, "Олеся" Куприна и т.д.), создает свой вариант образа "лесной русалки". Это Лимпиада, возлюбленная молодого охотника Карева, из повести "Яр".
Идиллические отношения есенинских героев продолжаются короткое время, пока оба они находятся в замкнутом пространстве леса, опоенные "яровым дурманом" и колдовской синью озера. Неизбежный конфликт возникает от невозможности Лимпиады расстаться со своим миром дикой природы, а Карева - отказаться от возврата в большой мир человеческой реальности. История могла бы восприниматься как прозаическая безделица поэта, если бы Есенин не придал ей смысл аллегории, в подтексте которой драма современной ему России, мятущейся между патриархальным, обращенным в прошлое, в предание, в эпический полусон (женское начало - Лимпиада, чьи "космы из веток сосен" крепко запутались в девственном лесу уходящей старины, чей образ - символ прекрасной и страшной силы природной стихии) и жаждой открытой, действенной жизни, безмерно расширяющей горизонты и сулящей новые ощущения, знания, техническое, социальное, духовное обновление (мужское начало - Карев). Трагедия, переживаемая крестьянской Россией, бросившейся, как в омут с головой, в индустриальный, урбанизированный XX века, недвусмысленно прочитывается за столь близкими каждому русскому фольклорными образами русалки и молодого охотника. И по логике народных суеверий, и по логике реальной российской действительности, и по законам литературного произведения, влюбленные обречены на трагическое расставание, ибо непреодолим конфликт между старым и новым. Так же, думается, правы те, кто считают, что "Яр", по существу, предвосхищает пережитую самим С.Есениным духовную драму12.

К концу XIX - началу нынешнего века серьезные изменения претерпел литературный образ русалки-соблазнительницы.
Мотив, как бы в форме заклинания, своеобразного заговора тоскующей по любви женщины возникает у А.Блока ("Мой милый, будь смелым...", 1909); завораживающее обещание "Русалкою вольной / Явлюсь над ручьем" означает воистину русалочью любовь:
Нам вольно, нам больно,
Нам сладко вдвоем.
Нам в темные ночи
Легко умереть
И в мертвые очи
Друг другу глядеть.

"Бесовская русалка" - возможно, самое подходящее определение натуры Людмилы Рутиловой из романа Ф.Сологуба "Мелкий бес". Невостребованная, нереализованная жажда любви; страшная, гнетущая, пропитанная сплетнями, суевериями и человеческой подлостью атмосфера жизни провинциального российского обывателя превратили "Людмилочку" - по природе веселую, жизнерадостную, созданную для настоящей любви и брака девушку - в дикую извращенную "русалку", буквально набрасывающуюся на молоденького гимназиста. Сцены обольщения Саши Пыльникова вводят чрезвычайно важную для романа тему непотребного маскарада, с одной стороны, напоминающего ритуальное "бесовство" святочных ряженых, с другой - расширенного Сологубом до масштабов всей России, если не Европы, кануна "неслыханных перемен, невиданных мятежей".

Ставший к концу XIX столетия своего рода штампом мотив завлечения юноши красавицей русалкой закономерно привел к пародиям. Едва ли не первое произведение подобного типа, еще не пародия, но уже откровенный перевод из высокой романтики в шутку, иронию - это стихотворение А.С.Пушкина "Русалка". Двадцатилетний поэт легко, играючи соединяет два далеких друг от друга мотива: серьезный житийный (искушение монаха) и "подлый", суеверный (прельщение русалкой мужчины), создав изящную, с хитрой улыбкой историю на тему "Любви все возрасты покорны". И если в лицейском "Монахе" бес, соблазнявший праведника юбкой, был побежден, то теперь святой отец оказался во власти нечисти женского пола.
Здесь все не соответствует романтическому, житийному и фольклорному канону: на месте юноши - старик, копающий себе могилу; русалка - не поет, не расчесывает волосы, а просто молча сидит "у брегов"; да и в самом описании русалки, как бы дразня читателя, соседствуют поэтические строки: "...легка, как тень ночная, Бела, как ранний снег холмов" - со сниженной, почти прозаической фразой: "Выходит женщина нагая". Два дня боролся сам с собой монах, а на третий (как и положено в фольклорной эстетике) он исчез: "Монаха не нашли нигде, И только бороду седую Мальчишки видели в воде". Конец, надо сказать, вовсе не соответствует счастливому фольклорному финалу, согласно которому герой должен с третьей попытки добиться успеха. По-видимому, героиней для Пушкина являлась русалка, а не старик праведник.

Блестящий пародист Александр Измайлов, использовавший прием "кривого зеркала", саркастичен и в некоторой степени груб, когда виртуозно снижает и доводит до крайнего комизма экзотические и эротические стихи К.Бальмонта. Пародия "Любовь инфернальная" датирована 1900 годом. Она спровоцирована Бальмонтом, но имеет в виду широкий круг русской интеллигенции, ударившейся в пропаганду (кто на деле, кто на словах) свободной любви с острыми ощущениями: "Мне опостылели тела людские, Хочу русалок из бездн морских..." Приманивающая смехом наивных крестьянских парней и мужиков русалка пр-стонародных верований пришла бы в великое изумление, узнай она о таких покушениях на свою морскую сестру со стороны определенной части представителей сильного пола.
Город и высокая поэзия, город и вольная стихия, город и наивная вера в одушевленные силы природы, по мысли многих русских интеллигентов рубежа XIX-XX столетий, казались вещами несовместными. Город убивает поэзию - и русалки превращаются в продажных женщин или в пошлую ярмарочную забаву. Последнее отражено М.Горьким в "Жизни Клима Самгина":
"На базаре живую русалку показывали, поймана в реке Тигре, сверху женщина, а хвост - рыбий, сидит в ящике с водой, вроде корыта, и когда хозяин спрашивает, как ее звать и откуда она родом, она отвечает скучно: Сарра из Самары. С двумя ерами, а то и тремя. Плечи голые и в прыщах, точно бы у человека. Многие не верят, что настоящая, а Базунов даже кричал, что Самара на Волге, а не на Тигре, и что Тигр-река давно в землю ушла. А русалкин хозяин объяснил, что Самарой называется Самария, про которую в Евангелии писано, где Иисус Христос у колодца вел беседу с женщиной семи мужей. Базунов сконфузился, погрозил ему кулаком и ушел..."

Рубеж веков - очередное для России смутное время - породил не только поэзию контрастов, эпатажа, но и мучительной тоски по невозвратно уходящему. Почти одновременно с А.Измайловым вспоминает русалку Ф.Сологуб, в одном из стихотворений которого с ней связана грусть, сожаление по чему-то светлому, чудесному, отвергнутому рациональным, ориентированным на "матерьялистские" идеи и дела, политизированным, отсюда - "преступно бездушным и безнравственным":
Покрыла зелень ряски
Пустынный, старый пруд, -
Я жду, что оживут
Осмеянные сказки:

Русалка приплывет,
Подымется, нагая,
Из сонной глади вод
И запоет, играя

Зеленою косой,
А в омуте глубоком
Сверкнет огромным оком
Ревнивый водяной...

Но тихо дремлет ряска;
Вода не шелохнет, -
Прадедовская сказка
Вовек не оживет...


Настоящие русалки и в самом деле уходили из верований и поэзии со стареющим XIX веком, задерживаясь порой в сказочно-мифологическом сознании или у неисправимых идеалистов. В 1911 году молодая Анна Ахматова, болезненно ощущая "бег времени", как бы прощаясь с детством и юностью, написала:
Над засохшей повиликою
Мягко плавает пчела:
У пруда русалку кликаю,
А русалка умерла.


Такова краткая и потому заведомо неполная, но достаточно яркая "русалочья" палитра русской литературы.

Остается лишь добавить, что образ русалки привлекал внимание не только русских литераторов, но и композиторов: например, в 1848 году, взяв за основу произведение А.С.Пушкина, А.С.Даргомыжский создает оперу "Русалка".




автор :  Светлана Георгиевна Мозговая






Рассылки Subscribe.Ru
Подписаться на рассылку
Союза Славянских Общин Славянской Родной Веры



       Вопросы по языческой тематике можно задать на форуме , специально созданном для общения интересующихся язычеством: "Форум Русской Народной Веры". Владелец ресурса "Славянское Язычество" не занимается благотворительностью по части советов и ответов.


       Ресурс "Славянское Язычество" периодически пополняется материалами. Все желающие могут принимать в этом участие, высылая по адресу kradaveles@mail.ru  тематические статьи и стихи собственного или стороннего авторства, а также фотоизображения языческих праздников.


Перепечатка материалов без согласования с авторами — запрещена.
Дублирование фотоизображений без согласования с авторами — запрещено.


HTML-код — для желающих поставить ССЫЛКУ на ресурс "Славянское Язычество".

Славянское Язычество - 468x60 banner

Организуется Московская Славянская Община "Путь Велеса".
Принимаются Славяне, - мужчины и женщины, ставящие во главу
языческо-родноверческого движения прежде всего Веру.
В сети появился форум общины.


Авторы ресурса   paganism.ru :
   c 1999 г. по 2003 г.  
Ярослав Добролюбов,
   c 2003 г.   Крада Велес (Волкова Ирина).







Дружественные ресурсы:


Екатеринбургская община Сварожич Концептуальная Партия Единение Партия Воля Славянское Язычество, - сайт создан в 1999 году, - старейший и крупнейший в сети Языческий ресурс, с 2010 года сайт работает в формате Родноверческой энциклопедии на движке википедии. Официальный сайт Русской Народной Веры. Его цель - восстановление и распространение древней исконной Веры славян, отстаивание Родовых веданий, борьба с чужеродными влияниями. Освещает новости Славянского движения Руси и Европы, страницы Славянской истории, проблемы Родной Веры, расологии, политики и культуры. Орден Велес - Ведовство, Колдовство, Целительство. Московская Школа Гипноза - сайт известного гипнолога Геннадия Гончарова. Фотографии сеансов массового гипноза, конкурса Лучшие Экстрасенсы Мира, проходившего в Японии и выигранного Геннадием Гончаровым. Магазин товаров для Родноверов

Форум Родноверов